Курганные могильники Локтевского района – археологическая статья

Курганные могильники Локтевского района – археологическая статья

28.10.2019 Выкл. Автор Горняк22

Памятники кочевников эпохи раннего средневековья степных предгорий Алтая остаются пока недостаточно исследованными. Между тем они представляют большой интерес как для выяснения динамики этнокультурного развития непосредственно в степях юга Западной Сибири и Казахстана, так и для решения проблематики формирования тюркоязычного населения в соседних районах Верхнего Приобъя и Объ-Иртышского междуречья, а так же – для выяснения контактов с населением Горного Алтая. К числу таких памятников рубежа 1-2 тысячелетий в северо-западных предгорьях Алтая относятся курганы Павловка I, исследованные Алейской экспедицией Института археологии АН СССР в 1974, 1976 гг. под рук. автора.

Группа из 4-х курганов Павловка I располагалась на первой надпойменной террасе правого берега р.Алея, на левом берегу р. Щельчихи, правого притока Алея, близ выхода ее в Алейскую пойму, 0,8 км. к ЮВ от д. Павловка Локтевского района Алтайского края, на пашне. Насыпи курганов задернованы, местами из-под дерна выступали камни, полы опаханы. Курганы 2,3 стояли почти рядом, в 7 м. друг от друга. Курган 4 отстоял от них на 50 м. к ВСВ ,а курган 1 – на 205 м к ЮЮВ. В недавнем прошлом жители д. Павловки извлекали крупные камни из насыпей курганов для строительства, вследствие чего надмогильные конструкции повреждены. Курганы 1-3 раскопаны.

Курган 1. диаметр 6 м, высота 0,55 м. Округлая насыпь состояла из земли и камней, лежавших преимущественно в один слой и образовывавших подобие панциря поверх насыпного чернозема. Более крупные камни лежали главным образом по периметру (рис.1). В разрезе насыпи выделялась дугообразная прослойка светлого суглинистого выкида толщиной до 0,2 м, который с северной стороны сполз и частично перекрывал грабительский прокоп в могильную яму (рис.1, профиль). Дугообразный изгиб выкида объясняется, очевидно, тем, что при копании могильной ямы сначала был, выкинут чернозем погребной почвы, образовавший вокруг валообразное обрамление ямы, а затем поверх него лег слой суглинистого выкида, перекрытый потом при сооружении насыпи дополнительной подсыпкой чернозема и каменной наброской типа панциря.

В кургане находилось погребение мужчины с конем, разрушенное при ограблении. Подпрямоуголь-ная могильная яма с закругленными углами 2,6 х 1,3 м от древнего горизонта, 0,7 м от материка, с почти вертикальными стенками, дно плоское, ориентирована ВСВ-ЗЮЗ, заполнена черноземом с небольшой примесью суглинка и мелких камней. В придонной части могла быть перекрыта продольным накатом из бревен и плах, концы которых базировались на бревенчатых поперечинах, уложенных у торцов ямы. Перекрытие разрушено при ограблении. Остатки бревен и плах от перекрытия встречены у северной и южной стеной, а так же посередине могильной ямы. У западной стенки лежала часть поперечины длиной 0,8 м, толщиной 0,2 м. Большинство костей человека и коня перемешаны и лежали преимущественно в заполнении придонной части ямы. В ЮВ углу могилы сохранились непотревоженными 4 швейных позвонка коня в сочленении, из положения, которых и взаимной локализации других костей устанавливается, что конь был уложен вдоль юго-юго-восточной стенки головой на СВ, вероятно, на животе с подогнутыми ногами. При этом шея лошади была завернута вдоль ЮВ угла, так что мордой конь был обращен к человеку. С этим положением связано размещение ребер лошади в средней части могилы у южной стенки, тазовых костей и крестца – близ ЮЗ угла. Усопший был положен параллельно коню, вдоль ССЗ стенки, головой на ВСВ. Соответственно этому череп человека находился в восточной половине могилы, у северной стенки, ключица и ребра – к западу от него, кости ног и тазовые главным образом в западной половине.

Инвентарь фрагментарен. В заполнении разрозненно встречены фрагмент железного трехлопастного наконечника стрелы, железные 8-видные удила с S-видными псалиями и костяная застежка (рис.2 -12,13).

Курган 2. диаметр 11м, высота 0,6 м, в центре – грабительская воронка диаметром 3 м, глубиной 0,2 м. Насыпь сложена из чернозема со светло-коричневым суглинком и камней, лежавших в основном в верхнем слое насыпи в 1-2, местами в три ряда, образуя подобие панциря. Наиболее крупные камни размером до 1×0,5×0,3 м размещались преимущественно по периметру насыпи (рис.3).

Под курганом находилось погребение мужчины с конем в прямоугольной могильной яме 2,1×1,95 м, глубиной 1,2 м, от уровня древнего горизонта, 0,9 м от материка, с почти вертикальными стенками, ориентированной 3-В, заполненной черноземом со светло-серым суглинком и камнями. Погребение разграблено, кости человека и лошади перемешаны так, что определить точно позу и ориентировку невозможно. Вероятно, подобно другим захоронениям IX-X вв., исследованным на соседних некрополях Верхнего Алея в микрорайоне Гилево-Корболиха (Могильников В.А.,1972; 1981), конь был уложен вдоль южной стенки головой на восток, а человек параллельно ему, с той же ориентировкой, вдоль северной стенки. На это указывает расположение ключицы и ребер человека в восточной половине могилы у ее северной стенки.

Остатки инвентаря разбросаны в беспорядке. Около дна, в средней части могильной ямы найдены 7 железных черешковых наконечников стрел, в т.ч. 4 трехгранных, 2 трехлопастных с вытянутыми под-треугольными лопастями и один трехлопастной с широкими трапециевидными лопастями с упором и круглыми отверстиями для свиста (рис.2 – 1-7), железное долото (рис.2 – 11) и фрагмент железного ножа, клинок которого почти полностью разрушен коррозией. В южной части могильной ямы встречены: железная пряжка круглая, с уплощенным сечением рамки и язычка, кольцо от удил и гвоздь-заклепка для скрепления (?) деревянного остова седла (рис.2 – 8-10). В центральной части насыпи обнаружены выкинутые грабителями железные удила с S – видными псалиями, подобные встреченным в кургане I (рис.2 – 13), сильно разрушенные коррозией.

Курган 3. Располагался по соседству с курганом 2 (рис.2 – 15). Округлая насыпь диаметром 8,5 м, высотой 0,3 м из камней и земли, в центре – грабительская воронка диаметром 3 м, глубиной 0,25.Поверхность задернована, отчасти поросла мелким кустарником, отдельные камни выступали из земли на поверхность. После разработки развала камней выявилась подпрямоугольная оградка размером 5,8 м (С-Ю) х5,7 м (3-В), ориентированная сторонами по странам света; сложенная из крупных камней. Часть камней ограды была уложена горизонтально в 1-2-3 ряда, а отдельные камни были поставлены на ребро. К северной половине восточной стенки снаружи примыкала маленькая прямоугольная оградка размером 2×1,8 м, внутри которой ничего не обнаружено. Мелкие камни развала стенок лежали внутри и снаружи оградок.

В центре кургана – подпрямоугольная могильная яма 2,7×1,5 м глубиной 1,05 м от древнего горизонта, 0,7 м от материка, ориентированная ВСВ-ЗЮЗ. На глубине 0,65 м от УПГ вдоль южной стенки был устроен уступ шириной 0,2 м, вследствие чего и из-за наклона стенок размеры ямы у дна составили 2,45×1,25 м. Яма заполнена черноземом и небольшим количеством камней.

Погребение парное, нарушено ограблением. Кости плохой сохранности, черепа – в обломках. Погребенные были уложены рядом, на спине, вытянуто, головами на ВСВ, несколько под углом к оси могильной ямы. В первоначальном положении сохранились кости ног южного и частично – северного скелетов. Последний принадлежал мужчине около 20 лет, монголоидного (?) типа (определение В.А. Дремова). Верхние части костяков нарушены, а вещи смещены. В изголовье погребенных была положена уздечка, от которой у восточной стенки сохранились, соединено-крюковые кольчатые удила с витыми стержнями и большими кольчатыми плоскими псалиями и лежавшая рядом круглая железная пряжка с плоскими сечением кольца (рис.4,10,12). Между погребенными был положен колчан с десятью стрелами с железным наконечниками, в т.ч. 8 трехлопастных, один плоский, ромбический и один неопределенного вида, от которого сохранился только черешок (рис.4 – 1-7). От колчана остались следы древесного тлена. Семь трехлопастных, один плоский наконечник и черешок от наконечника стрелы находились около бедренных костей погребенных, у своего первоначального местоположения, а один трехлопастной наконечник был смещен в область пояса южного костяка. Тут же в перемещенном положении находился железный гвоздь-заклепка (рис.4 – 8), возможно, от соединения частей деревянного остова седла. У левой бедренной кости северного скелета (мужчины) лежали фрагменты распавшегося от коррозии железного ножа и маленькая круглая железная пряжка, а против обломка правой бедренной кости – сохранившаяся наполовину более крупная круглая, вероятно, поясная железная пряжка (рис. 4 – 9,11), а в области правой стопы, у северной стенки – обломок неопределенного железного предмета.

Исследованные курганы 1-3 Павловки I близки по облику инвентаря, который определяет их дату концом I – началом II тыс.н.э., вероятно, Х-первая половина XI в. Примечательно отсутствие в комплексах курганов уздечной и поясничной гарнитуры из бронзы и наличие вместо бронзовых, характерных для IX-X вв., круглых железных пряжек с округлым или уплощенным подпрямоугольным сечением рамки (рис.2 – 9,10; 4 – 9-11). Подобные круглые пряжки с плоским сечением рамки представлены в комплексах X-XI вв. вместе с 8-видными удилами в Башкирии (Мажитов Н.А., 1981, рис.68 – 4,8,9,). На юге Сибири круглые пряжки с круглым и плоским сечением рамки представлены на малиновском этапе X-XI вв., аскизской культуры (Кызласов И.Л., 1983, табл. XIII, 1,4,5). Встреченные в курганах 1,2 железные 8-видные удила с S-видными псалиями (рис.2 – 13) были широко распространены в Южной Сибири и более широкой территории степей Евразии от Дуная до Амура в IX-X вв., а в XI в. выходят из употребления (Кызласов И.Л., 1983, с.26-26). В плане установления хронологии интересны соединеннокрю-ковые кольчатые удила с кольцевидными псалиями из кургана 3 (рис.4 – 12), сочетающие детали архаики и инновации. Появившись в IX-X вв. плоские кольца псалий этих удил распространяются в основном в начале II тыс. (Кызласов И.Л., 1983, с. 60), вытесняя удила с кольчатыми псалиями круглого сечения. В то же время ложновитые стержни звеньев этих удил копируют витые стержни 8-видных удил IX-X вв. Представленные в погребениях типы железных трехгранных и трехлопастных наконечников стрел подобны наконечникам стрел из памятников кимаков IX-X вв. (Худяков Ю.С., 1986, рис.82,84; Плотников Ю.А., 1981, рис.1 – 7). Присутствие в комплексе кургана 3 лопастного ассиметрично-ромбического наконечника стрелы (рис.4 – 7) говорит в пользу отнесения данного комплекса к верхнему пределу указанной даты, а наиболее вероятно к Х-первой половине XI в., в пользе чего свидетельствуют, и вышеприведенные соображения о хронологии удил и пряжек.

Погребальный ритуал курганов 1,2 Павловки I с захоронениями мужчин в сопровождении коня, уложенного вдоль южной стенки с одинаковой ориентировкой на СВ, ВСВ, на одном уровне с человеком, характерен для погребений кимаков IX-начала XI вв. северо-западных предгорий Алтая и Верхнего Прииртышья (Арсланова Ф.Х., 1969; Могильников В.А., 1981, с.43-45; Трифонов Ю.И., 1987). В курганах этого же населения находят аналогии устройства перекрытий в виде продольного бревенчатого наката в придонной части могильных ям, а так же конструкции каменно-земляных насыпей с каменной наброской типа панциря поверх слоя земли. Присутствие в погребении кургана 3 удил также имеет параллели в памятниках указанного региона (Трифонов Ю.И., 1987, с.137-139, рис.73 – 19,34) и знаменует постепенную смену ритуала сопроводительного конского захоронения положением в могилу конской сбруи. Возможно, в кургане 3 Павловки I, помимо узды, было положено седло с деревянными стременами или без стремян, от которого не могло остаться следов, кроме, вероятно, относящегося к креплению частей деревянного остова седла гвоздя (рис.4 – 8). Аналогичную возможность присутствия седел без стремян в курганах IX-X вв. Верхнего Прииртышья отмечает Ю.И. Трифонов (1987, с. 116,197-198), ссылаясь на находки в могилах подобных железных заклепок и оковки луки седла.

В культурно-этническом отношении курганы Павловка I входят в группу памятников IX-начала XI в. микрорайона Гилево-Корболиха на верхнем Апее, а более широко – в арсенал кимаков Верхнего Прииртышья и северо-западных предгорий Алтая. На западные границы этого ареала захватывают Верхнее Прииртышье от оз.Зайсан до района Семипалатинска, где подобные памятники исследованы по обоим берегам Иртыша (Черников С.С, 1957; Арсланова Ф.Х., 1969; Трифонов Ю.И., 1987; Суворова Г.И., Ткачев А.А., 1995). Вероятно, это население распространилось также к югу от озера Зайсан, по Черному Иртышу, но древности этого региона остаются нам пока неизвестны. На северо-восток, вдоль предгорий Алтая ареал памятников IX-X вв. данного типа доходил до среднего течения реки Алея и Чарыша, где изучены курганы с подобным ритуалом погребения и инвентарем (Алехин Ю.П., 1996, с. 60-64, 81-85, рис. 12-15). Далее по нижнему Чарышу и Алею идут памятники верхнеобского варианта сросткинской культуры. В кругу указанных памятников кимаков Верхнего Прииртышья и северозападных предгорий Алтая курганы Павловки I, датируемые Х-первой половиной XI в., скорее концом X-первой половиной XI в., являются одним из наиболее поздних и характеризуют период накануне миграции населения из этого региона. Памятники XI-XII вв., здесь почти неизвестны, что отражает запустение, наступившее в данном регионе в XI-XII вв.

В регионах Верхнего Алея и среднего Чарыша в IX-начале XI в. кимаки непосредственно соседствовали с Горным Алтаем, но, по-видимому, существенно не проникали на него, хотя небольшие проникновения не исключены, но на материале конкретных памятников это пока не выявлено. Объяснение данному явлению можно видеть также в сложившейся во второй половине IX-X вв. политической ситуации. Анализ облика памятников позволяет предполагать, что Верхнее Прииртышье и северо-западные предгорья Алтая, ликвидировав последствия кыргызского завоевания середины IX в., с конца IX-X вв. входили в состав Кимакского каганата. В то же время в Горном Алтае вассальное хакасское княжество существовало до монгольского завоевания (Кызласов Л.Р., 1969, с.124), а погребения древних хакасов открыты по соседству в бассейне верхнего Чарыша (Яконур, к.4; Грязное М.П., 1940). В культуре же отмечается смешение черт местного населения в виде погребений по обряду трупополо-жения с конем и привнесенных элементов древнехакасской культуры, что прослежено в кургане, раскопанном на верхнем Чарыше К.Ф. Ледебуром в 1826 г., где в погребении человека с конем были дреха-касские удила с псалиями с упором XI-XII вв. (Уманский А.П., 1964, с.36,44.). Данные археологические свидетельства согласуются с известиями арабских авторов, локализующих кимаков к западу и северу от киргизов (Кумеков Б.Е., 1972, с.59; Савинов Д.Г., 1976, с.102). В рассматриваемой нами интерпретации кимаки Верхнего Прииртышья и верховий Алея являлись западными соседями кыргызов, а соседнего Чарыша – северными (по отношению к свидетельствам пребывания кыргызов в Горном Алтае). Приведенные соображения не исключают проживания кимаков в IX-начале XI в. к западу от Иртыша, в районе Тарбагтая и Алакольских озер, а так же в степях к северу от Балхаша, но археологически эти районы для данного периода пока слабо изучены, что не позволяет достаточно полно представить этнографические особенности проживавшего здесь населения.

Литература

  1. Алехин Ю.П. Курьинский район // Памятники истории и культуры юго-западных районов Алтайского края. -Барнаул: АГУ.1996 -С.58-88
  2. Арсланова Ф.Х. Погребения тюркского времени в Восточном Казахстане // Культура древних скотоводов и земледельцев Казахстана. -Алма-Ата: Наука, 1969. – С.43-57.
  3. Грязное МП. Раскопки на Алтае. – СГЭ. – 1940.- ©1. – С.17-21.
  4. Кумеков Б. Е. Государство кимаков IX-XI вв. по арабским источникам.-Алма-Ата: Наука, 1972.-156 с.
  5. Кызласов ИЛ. Аскизская культура Южной Сибири Х-XiV вв. – САИ. – 1983. – Вып.ЕЗ-18. – 128 с.
  6. Кызласов Л.Р. История Тувы в средние века.-М.: МГУ, 1969.-211 с.
  7. Мажитов НА. Курганы Южного Урала VIII-XII вв. – М.: Наука, 1981. -163 с.
  8. Могильников В.А. Археологические исследования на верхнем Алее // Археология и краеведение Алтая (Тез докл. к конф.). Барнаул, 1972-С.39-43.
  9. Могильников В.А. Кимаки // Степи Евразии в эпоху средневековья. Археология СССР – М.: Наука, 1981 – С 43-45
  10. Плотников Ю.А. Наконечники стрел из могильника Кызыл-Ту // Военное дело древних племен Сибири и Центральной Азии. – Новосибирск: Наука, 1981.-С. 110-115.
  11. Савинов Д. Г. Расселение кимаков в I Х-Х веках по данным археологических источников // Прошлое Казахстана по археологическим источникам. -Алма-Ата: Наука, 1976. -С.94-104.
  12. Суворова Г.И., Ткачев А.А. Кимакские погребения могильника Ахмирово I // Военное дело и средневековая археология Центральной Азии. – Кемерово, 1995. -С.53-66.
  13. Трифонов Ю.И. Памятники средневековых кочевников // Археологические памятники в зоне затопления Шуль-бинской ГЭС. -Алма-Ата: Наука, 1987. -С. 115-246.
  14. Уманский А.П. Археологические раскопки Ледебура в Горном Алтае // Зап. ГАНИИИЯЛ – Горно-Алтайск, 1964. – Вып.6.
  15. Худяков Ю С. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии – Новосибирск Наука, (986 -268 с
  16. Черников С. С. К изучению древней истории Восточного Казахстана// КСИИМК. – 1957. – Вып.69 – С 12-21

Список иллюстраций к статье

  1. Павловка I, курган 1. План и разрез.
  2. Инвентарь курганов I ,2 Павловки I. 1-11-курган 2; 12,13- курган 1. 1-11,13-железо: 12-кость, 14-план заполнения придонной части погребения кургана 1; 15-план взаиморасположения курганов Павловка I.
  3. Павловка I, курган 2. План и разрез.
  4. Павловка I, курган 2. Инвентарь. 1-12-железо.